о представить себе Олега, самолично затягивающего удавку на хрупкой шее девочки.
   Но кто же второй? Кто? Его вычисление так или иначе наводило на мысль о неразрешимости задачи.
   Как в парадоксе: "В деревне жил только один цирюльник, который брил всех, кто не брился сам. Кто брил цирюльника?" Кроме бессмысленных, на этот вопрос ответа нет.
   Голову сломать можно.
   - Андрей...
   - А? - Яцкевич встрепенулся, отгоняя назойливые видения.
   - Ты слушаешь?
   - Да-да... Ты что-то говорил о Ширяевой?
   Шустов недовольно покачал головой и вынужден был повторить:
   - К сожалению, я не знаю всех подробностей, но судья вела собственное расследование, подключила к этому следователя прокуратуры. Вполне возможно, нашла что-то. А может, нет...
   - Откуда ты знаешь об этом?
   - Да так, - словно уходя от ответа, обронил Олег.
   С этим делом ему надоел Белоногов, а вчера вечером при встрече у кинотеатра выяснилось, что, в свою очередь, и Рожнов предпринял некоторые шаги, чтобы выяснить истинное положение дел с судьей. Но обсуждать их с Шустовым он не стал.
   Не стал, потому что о "шагах" они с Олегом имели разные представления. Полковник имел в виду не добытую им информацию, а акцию по ликвидации Ширяевой, из-за которой он и появился в Юрьеве.
   Рожнов провел ее по прежней схеме, которая так полюбилась ему, опять же убив двух зайцев одним ударом: устранил Ширяеву и предупредил таким образом следователя Маргелова. Тот не дурак, поймет, что следующий в списке именно он. Чтобы полнее почувствовать угрозу, достаточно просто оглянуться назад.
   Или для наглядности сходить на кладбище.
   Конечно, герои существуют и сейчас, но зовутся уже самоубийцами.
   Всего этого Олег, конечно, не услышал. Во время вчерашней беседы он ждал, что полковник упомянет истинные причины своего неожиданного появления в Юрьеве. Но так и не