ождался, лишь принял от Рожнова полуофициальную похвалу Яцкевичу и Оганесяну, которые отлично справились с заданием.
  
  ***
  
   Зрители встали, аплодисментами приветствуя победу "Динамо". Шустов первым направился к выходу из сектора. Андрей тронул его за плечо:
   - Извини, Олег, я пойду в раздевалку, хочу поздравить Алексея.
   - Валяй, - не оборачиваясь, отозвался Шустов. - Только не говори о нашем разговоре Бельчонку, лады? За себя могу поручиться: буду нем как рыба.
   В ответ на ироничный тон командира Яцкевич махнул рукой.
   Они распрощались у выхода из четвертого сектора. Еще раз всмотревшись в погрустневшие глаза командира, Яцкевич окончательно убедился: нет, Олег не причастен к убийству девочки. И почувствовал возникшее в глубине души легкое беспокойство: он не поведал Шустову о коротком разговоре с Мигуновым, о его признании и собственных подозрениях.
   Сказать об этом стоило. Но скрепя сердце решил повременить: что-то тревожило его. Первый кандидат на такой разговор - Белоногов. Если бы Андрей вчера поговорил с Сергеем, может быть, совместными усилиями им удалось спасти Ширяеву. Как? Хотя бы обычной настоятельной просьбой уехать далеко и надолго.
   Как бы то ни было, но Белоногов был единственным человеком, кто не мог пойти на такое зверство.
   Даже больше: по мнению Андрея, он мог предупредить очередной произвол.
  
  67
  
   Яцек приехал во Дворец спорта на машине Белоногова, сейчас он дожидался задержавшегося товарища, присев на капот. С чего начать разговор, который, несомненно, огорчит Сергея?
   - Знаешь о последних событиях?
   - Ты о чем? - осведомился Белоногов. После общения с братом, достойно завершившим часть спортивной карьеры в России, с его лица не сходила улыбка. Сергей развернул машину и выехал со стоянки.
   - Ширяеву убили. - Андрей невольно поймал себя на мысли, что похож на распространителя