в. Ему не было смысла объяснять, особенно сейчас, почему в отряде подумали, будто он проникся сочувствием к Ширяевой, - ничего подобного, просто его слова не так интерпретировал Шустов, а сам Сергей не стал разубеждать его. Он просто старался отвести от себя подозрения, постоянно напоминая о Валентине, якобы принимая ее горе близко к сердцу и показывая это всем. Даже посоветовался с Рожновым. Тот ничего не сказал. Потом все же прибавил: "Нравится играть в спектакле - играй. Но не переусердствуй".
   Белоногов склонился над Яцеком, замечая, как стекленеют его глаза, но взгляд все еще остается осмысленным. Сергей невольно прикинул, что сумеет задать несколько вопросов, прежде чем Яцкевич умрет.
   Вообще-то он стрелял на поражение, но раз выдался шанс, почему бы напоследок не поговорить, тем более что тема чрезвычайно серьезная.
   Он не стал называть Андрея по имени. Хотя тот и смотрел на него неотрывно, Белоногов, привлекая его внимание, прикоснулся стволом к кровоточащей ране. Яцкевич уже не чувствовал боли, подергивания тела стали более частыми, так же участилось его прерывистое, неполное дыхание.
   - Мне жаль, что так получилось. - Усмехнувшись, Сергей добавил:
   - Партнер. Между прочим, Рожнов предупредил меня, чтобы на всякий случай был осторожен. Значит, клиент назвал тебе только одну фамилию... Ну что ж, со второй ты не ошибся, только вот поздновато до тебя дошло. Кстати, ты никому не говорил о своих подозрениях?
   Яцкевич умирал тяжело. В детстве ему приснился сон, который дал полное представление о смерти.
   Мальчик, не понимая, что видел смерть, чувствовал, как умирает. Лишь спустя годы он понял, что ставший плотным воздух, застрявший в горле, и невозможность дышать и есть сама смерть.
   Теперь все так и было.
   Белоногову показалось, что глаза умирающего ожили, в них проявилась осмысленность. В груди хозяина квартиры