ры зародилось беспокойство, он уже требовательно повторил вопрос:
   - Говорил, да? Кому? - И сорвался на крик:
   - Отвечай!
   Яцкевич сделал несколько судорожных глотательных движений, в горле клокотала подступившая кровь.
   Невероятными усилиями он выдавил из себя одно только слово. И торопился, боясь, что не успеет, сказать второе, более важное.
   - Вася? - переспросил Сергей.
   У Яцека не было возможности подтвердить, он с трудом опустил веки и снова поднял их.
   - Кто он такой? Твой приятель? Как его фамилия?
   Ствол пистолета снова уперся в рану. Сергей отчаянно пытался возвратить умирающего к жизни, хотя бы на несколько секунд, чтобы услышать еще одно слово:
   - Как его фамилия? - опять прикрикнул он, впившись глазами в партнера.
   И Андрей сделал последнее в этой жизни, вытолкнув в лицо Бельчонка длинное слово.
   Белоногов нахмурился и покачал головой: вряд ли существует такая фамилия, скорее всего, это кличка.
   Он не сомневался, что Яцек говорит правду, подступившая смерть сделала его безвольным. Он продолжал смотреть на Яцкевича и с удивлением увидел, как дрогнули губы Андрея - будто в улыбке.
   Андрей действительно улыбался. Но улыбка быстро сошла с его губ. Он стал быстро замерзать, уже знал, что больше не вздохнет, и воздух, ставший вдруг тяжелым, осел в легких и надавил с невыносимой силой, тело постепенно деревенело, судорогой свело ноги, затем резко отпустило - ноги дернулись. Словно вода, тяжело вышел изо рта воздух, а по телу зябко прошла дрожь.
   Яцек умер.
  
  68
  
   Покой и сон...
   Валентине казалось, эти слова она слышит постоянно. Даже во сне, который ей настойчиво рекомендуют. Она проваливалась в чернеющую пустоту и напряженно вслушивалась. Кроме чьих-то глухих шагов да редких протяжных стонов, она пыталась различить другие звуки. Порой ей это удавалось. И тогда заботливый,