то жизнь не состоит из беспрерывной нескончаемой работы, без сна и отдыха, без права на обычную человеческую слабость. Это раз и навсегда избавило бы от астении.
   "Убей в себе жалость" - лишь красивая фраза для легковерных. Олег мог гасить свои чувства, выполняя задания, а саму работу называл конвульсией по приказу свыше.
   "Философ, твою мать!.." - выругался про себя Шустов.
   После кратковременной паузы он едва не вывел Рожнова из себя, бросив рискованную фразу:
   - Я думал, ты поможешь.
   - Кому, Олег?! Тебе лично требуется помощь психолога, а я - бессилен. Я не хочу смотреть на вещи твоими глазами, у меня есть свои. Я не пойму, эта Ширяева загипнотизировала вас или наслала порчу?
   Сначала Белоногов, потом Яцкевич, сейчас ты. Андрея уже нет. Это тебе о чем-нибудь говорит?
   Полковник сел за стол и бросил собеседнику:
   - Впрочем, черт с тобой. Выкладывай, что думаешь.
  
  70
  
   Слегка приоткрыв жалюзи. Рожнов смотрел на улицу. Он проводил глазами вначале джип Олега, потом "Форд Сиерру" своего агента. Прежде чем вызвать к себе Архипову, полковник в задумчивости прошелся по кабинету, убрал в сейф печать и штамп юридической фирмы.
   Архипова закрыла входную дверь офиса изнутри и появилась в кабинете начальника с зажженной сигаретой. У Ирины было продолговатое лицо, правильной формы нос, тонкие губы. Короткая прическа, полностью открывающая лоб, большие серьги в ушах в какой-то степени подчеркивали ее независимость. На ней уютно сидели черные джинсы в обтяжку, босоножки на высоком каблуке. Она устроилась в кресле и положила ногу на ногу.
   Рожнова устраивала раскованность этой женщины, ее профессионализм, способность к холодному анализу. Последнее время он советовался с нею. Несомненно, она обладала организаторскими способностями, однако полностью убедиться в этом у полковника не было времени. Лишь в его отсутствие,