ста происшествия смотрел?
   - Да. Валентина вышла на них как.., мертвая.
   Жуть. Я до сих пор, глядя на них...
   - Не отвлекайся, Василий Дмитриевич. Что еще интересовало эфэсбэшника?
   - По большому счету, его интересовал разговор по душам. Поговорили, - кивнул Маргелов, - как говорится, без протокола. Я сказал ему, что по дружбе помогал Ширяевой в ее собственном расследовании, признал тот факт, что убийство судьи для меня очевидно. Что бы он ни доложил начальству, к делу все равно не придерешься. Что будем делать дальше, шеф? Мы вытянули на себя стаю волков.
   - Здесь я вижу обоюдный интерес, - сказал Волков после непродолжительного раздумья. - Именно потому, что материалами дела заинтересовалась ФСБ.
   Для чего они копаются - не хочу никого обидеть - в обычном криминале? А потому, мне кажется, что эта история имеет продолжение, и ниточка тянется в органы госбезопасности. B общем-то, я понял, им выгодно, если мы закроем дело судьи с определением "самоубийство". В противном случае тебя заставили бы отчитаться по каждому протоколу. А так с тобой просто поговорили, удостоверились - заметь: удостоверились - в убийстве Ширяевой.
   - Тогда сам собой напрашивается вопрос: выгоден для них сам факт смерти Валентины? Или им до лампочки? Как бы они себя повели, если бы мы оставили все как есть?
   Волков неопределенно пожал плечами.
   - Подождем еще два дня, - сказал он, - и будем вытаскивать Валентину в свет.
   Органы прокуратуры имеют четкую иерархию.
   Волков принял на себя большую ответственность, не доложив о своих неординарных шагах вышестоящему начальству. Хотя, с другой стороны, ведя расследование, имел право хранить их в секрете во избежание любой огласки.
   Пока Валентина была не в состоянии описать внешность убийц, ни о каких оперативно-розыскных мероприятиях речи идти не может. Дальше предстояло не надеяться на