ным исходом дела. К тому же Белоногов посоветовался с Олегом Шустовым, и тот разрешил Сергею действовать самостоятельно.
   Из раздумья его вывел голос кассирши. Он расписался в квитанции и сложил пачки с деньгами в пакет.
   Ширяева снова отвергла попытку Сергея вручить ей деньги, озадачив его в очередной раз.
   - Вернемся ко мне домой, - предложила она.
   Разложив на кухонном столе деньги, Валентина задумалась, не обращая внимания на гостя. Оставлять двести пятьдесят тысяч рублей в квартире опасно, брать с собой - глупее не придумаешь. Судья, в сумочке которой лежит крупная сумма денег. Допустим, в туалет она может сходить, прихватив с собой сумку, но вот в зал заседаний и в совещательную комнату ее с собой не возьмешь. А когда Ширяева отсутствует, секретарь - чем черт не шутит - может открыть ее сумку.
   А почему, собственно, не оставить деньги дома?
   Вряд ли кто-то надумает ограбить ее квартиру.
   Эти мысли пришли только сейчас, вчера у нее не было денег, и мысли о грабеже в голову не приходили. И секретарь до сегодняшнего утра была милой и услужливой, порядочной девушкой.
   Беспокойство. Чем больше денег, тем больше беспокойства.
   Она демонстративно положила пачки в сумку и щелкнула замками, выразительно глядя на гостя.
   Сергей на ее взгляд мог ответить только полуулыбкой и легким, ничего не значащим кивком головы. И задал наконец вопрос, который тревожил его:
   - Скажите, Валентина Петровна, ведь приговор можно опротестовать в течение, точно не помню, семи или десяти дней. В этом случае повторный процесс будет рассматриваться городским судом.
   - Я понимаю ваши опасения, - ответила Ширяева, еще раньше подумав о том, что этот вопрос Сергей должен был задать в то время, когда делал ей предложение. В крайнем случае, посоветоваться с юристом, который мог квалифицированно ответить на него. - Если посмотреть мои