первую очередь Андрей обратился бы напрямую к нему, Олегу, или "достучался" бы до Рожнова. Яцкевич не дурак, дело свое изучил хорошо, помнил все предостережения, назубок выучил сложные правила игры, установленные в отряде.
   Стоп! Что там говорит Бельчонок?.. Неужели Андрею и впрямь угрожали, а он поведал об этом Белоногову, но утаил от командира? Нет, на Яцека это не похоже.
   - Кто?! - выкрикнул Шустов, перебивая Белоногова на полуслове.
   - Какой-то Вася, - ответил Сергей, неотрывно глядя на командира, - по кличке Олимпийский.
   - Олимпийскими бывают только Мишки, - усмехнулся Оганесян, некстати хохотнув в короткие, аккуратно подстриженные усики.
   Шустов осекся, нахмурился. Сделав вид, что закашлялся, он вышел на кухню и открыл кран.
   Что, черт возьми, происходит, думал он. К чему Андрею понадобилось упоминать это прозвище, которое, кроме Шустова и дочери, никто не знает. Теперь вот в курсе Белоногов. Никто не знает, кроме...
   Пора возвращаться. Олег выпил полстакана воды и вернулся в комнату.
   - Я думаю, - пристально глядя на Сергея, сказал он, - что Андрей пошутил, а ты принял все за чистую монету.
   - Да нет, Олег, - качая головой, ответил Белоногов, - Яцек говорил вполне серьезно.
   - Много вчера выпили?
   - Да нет, слегка пригубили.
   - Ну да, - усмехнулся Шустов, - потому тебе и пригрезился Олимпийский Вася.
   - Да не пригрезился, Олег, клянусь. Андрей уже уходил от меня, когда неожиданно сказал: "Знаешь, Сергей, чувствую большие неприятности, связанные с этим делом". Он имел в виду...
   - Я понял, понял, давай дальше. - Только сейчас Олег понял, что Белоногов врет. Его ложь сошла бы за чистую монету, если бы не одно обстоятельство: разговор Шустова с Яцкевичем во Дворце спорта шел по душам, о личном, наболевшем. Нет, Андрей не был тем человеком, который, обратил бы это в насмешку.
   Олег