ми тесно связан с правоохранительными органами. Именно от этого Рожнов и отталкивался.
   А что касается действий Белоногова в ту ночь, то Сергей сработал четко, решительно, у него был единственный шанс обезопасить себя и Рожнова, им он и воспользовался.
   - Я позвоню? - спросил Олег, кивая на телефон.
   Рожнов разрешил. У него была отличная память.
   По привычке, но отнюдь не подозревая в чем-то Олега, полковник машинально отметил, что номер, набранный Шустовым, принадлежал его бывшей жене.
   Дочери звонит, правильно рассудил он.
   Дочь Олега родилась в мае. "Маяться будет", - часто говорили им. А они с женой пошли еще дальше и назвали девочку Майей. Она сама сняла трубку, отвечая на звонок. Олег отметил, что голос девочки прозвучал в трубке радостно.
   Рожнов поступил тактично настолько, насколько позволяла ситуация: отошел к окну. Слегка прикрутив жалюзи, осмотрел улицу. Несмотря ни на что, подумывал о сегодняшнем вечере с Архиповой: как только проводит Олега...
   Бросив взгляд через плечо, увидел улыбающегося товарища, записывающего что-то в записную книжку и коротко отвечая дочери: "Да... Конечно, Майечка...
   Обязательно..."
   Олег закончил разговор с дочерью и с минуту сидел молча. Наконец, со вздохом хлопнул себя по коленям, встал и, прощаясь, протянул Рожнову руку:
   - Поеду... Лягу сегодня пораньше, вчера не выспался.
   Полковник ответил на рукопожатие и проводил его взглядом.
   А Шустов сразу за дверью, не теряя времени, достал из кармана записную книжку и вырвал страницу, на которой во время разговора с дочерью написал несколько слов.
   Он рисковал, но другого выхода у него не было.
   В крайнем случае, потом объяснит Рожнову причину своих подозрений. Конечно, полковнику это могло не понравиться, но только с известной уже позиции: подчиненным нельзя думать больше положенного.
   Казалось,