убку. Кивая, он поздоровался и обнадежил Грача:
   - Не бойся, я не кусаюсь.
   - Да и я не лаю, - отозвался Грачевский, зная уже, с кем разговаривает.
   - Это ты припечатал моего парня к гаражу?
   - Понравился отпечаток? - Грач с видимым превосходством и пренебрежением смотрел на человека, который считал себя вором в законе.
   - Понравился, - невесело усмехнулся Станислав Сергеевич и подозвал к себе парня, которого Грач узнал с первого взгляда. - Посмотри, Максим: этот человек помогал Ширяевой?
   Максим подошел ближе, хотя и на расстоянии узнал Грачевского. Они недолго смотрели друг на друга. Потом, отрицательно покачав головой, Максим ответил отцу:
   - Нет, это не он.
   Неон...
   Пожалуй, другого ответа от сына Курлычкин и не ожидал. Качая головой, подумал: "Что же это, сын, с тобой происходит?"
   - Пап... - Максим тронул отца за плечо. - На два слова.
   Они отошли в сторонку, Курлычкин дал знать сопровождающему, что свидание еще не закончено.
   - Пап... Я знаю, ты многое можешь, сделай для меня одну вещь.
   Они проговорили около двух минут, Грач не сводил с Максима глаз, вспоминая, как брали они его с Валентиной, везли в деревню, сажали в погреб...
   Станислав Сергеевич так и не вернулся к телефону: сделав знак капитану, он с сыном вышел из комнаты. На пороге Максим обернулся к Грачевскому и отрицательно покачал головой. "Я сделал все, что смог", - говорили его глаза.
   Курлычкин не стал разжевывать сыну, что он не один, у него друзья-товарищи, его не поймут. Можно было объяснить его поведение с судьей - по большому счету, это его личное дело, но вот что касается других...
   Нет, ему не нужен ропот в бригаде. Да и вообще, необходимо стать самим собой, забыть все, что было до этого дня.
   И Максим забудет. Станиславу Сергеевичу не осталось ничего другого, как верить в это.
  
  ***
  
   Грача