который его устранил. Поэтому я и сказал о пяти трупах.
   Провокацией тут не пахло. Нахмурившись, Маргелов думал. Олег не торопил его, прикурив очередную сигарету, смотрел в окно.
   - Послушайте... Кстати, как мне вас называть?
   - Олегом, - отозвался Шустов.
   - Так вот, Олег, я не пойму, зачем вы мне это рассказываете? Вашему коллеге я подробно объяснил, что действовал, если хотите, по-человечески. Я сделал для Валентины все, что смог. У нас с ней был договор: если дело зайдет слишком далеко, бросить его.
   На первом плане - личная безопасность. Я не хочу проснуться однажды, как говорится, мертвым. И еще одна банальность: я не хочу в одиночку бороться с Системой. Даже если мне предоставят гарантии личной безопасности. Догадываюсь, что об этом речь не пойдет. Хотя, слушая вас, подозреваю, что вы заинтересовались этим делом лично.
   Маргелов не смог объяснить себе, почему вдруг родилась такая постановка вопроса. Неприятное лицо незнакомца постепенно стало приобретать иные черты; нет, Василий не прочел на нем участие, для этого необходимо быть незаурядным физиономистом и иметь некоторое представление о психологии человека.
   "Интересно, кем приходится Ширяевой этот человек?
   Может, кроме Грачевского, и он помогал Валентине?" - подумалось внезапно. Вряд ли, прищурился на собеседника Василий, потому что с таким помощником она не сделала бы многих неоправданных поступков. Пройдет какое-то время, прежде чем Василий сможет побеседовать с Валентиной. Не верится, что она могла скрывать что-то и продолжает скрывать до сих пор.
   На вопрос следователя Шустов ответил утвердительно:
   - Да, у меня личный интерес к этому делу. Хотя я не был знаком с Ширяевой лично.
   Так, один вопрос отпал, подумал Маргелов. Тогда в чем дело? Он не стал строить догадок, а терпеливо дожидался объяснений.
   - У меня к вам, Василий Дмитриевич,