лиц высших чинов ФСБ. Очень длинно и крайне рискованно. Для меня.
   Причем в обоих случаях: откажусь ли я или приму предложение. Это игра в одни ворота.
   - Наверное, это так, - коротко заметил Олег.
   Следователю надоело ходить вокруг да около, и он прямо спросил:
   - Что там у вас, говорите.
   - Это займет некоторое время.
   Василий старался выглядеть безучастным, однако мрачнел все заметнее. Если даже этот Олег предъявит ему все удостоверения, которые у него имеются, Маргелов усомнится в подлинности каждого. То, что ему предлагали, выглядело дико.
   Ну почему мне так не везет, сокрушался Маргелов, вспоминая свой отчаянный рейд в офис "киевлян". Поступил опрометчиво, но смело, потому что иначе не мог. Сейчас от него не просят, а требуют по крайней мере героизма, подразумевая "Звезду" Героя на скромном металлическом памятнике.
   Так паршиво Василий себя еще не чувствовал.
   Подмывало спросить Олега: "Нельзя ли, чтобы гипс с бриллиантами вместо меня поносил бы кто-нибудь другой?" Именно в таком духе, потому что волей-неволей накатывало лихорадочное возбуждение, еще немного - и Василий нервно рассмеется.
   Язык не поворачивался сказать плохое о больной Ширяевой, зато своих родителей Маргелов костерил как мог: почему они его не назвали Ваней? - избежал бы этого разговора. Нет, нарекли, черт побери, самым популярным именем, согласно ситуации - героическим. Опять же исходя из нее - анекдотическим.
   Василий, прерывая собеседника, спросил:
   - А что потом? Мне отрежут язык или заодно прихватят голову? Это я сужу по вашей зловещей откровенности.
   - Не обязательно резать язык, - ответил Олег, - на вашем месте его следует крепко прикусить. А голов в этом деле полетело столько, что еще одна окажется действительно лишней.
   - Вы умеете успокаивать, - Хмыкнул следователь. - Как я понял, это работа не одного дня.