ной Олега возник шум - словно разом выдохнули несколько человек. Затем раздался чей-то вскрик, звук упавшего стула и звон разбившейся посуды. Скорее всего это была реакция кого-то из посетителей на появление вооруженного человека.
   Кто бы убийца ни был, Костерин или Белоногов, ему не дадут близко подойти к столику, даже невысокое ограждение он вряд ли успеет преодолеть. Оперативники будут встречать его аккуратно, не забывая о секторе стрельбы, чтобы случайная пуля не задела кого-нибудь из посетителей.
   Другое дело - Олег. Если ему придется стрелять, то надо сделать это очень точно и аккуратно. Как он умеет.
   Рука Валентины скользнула к сумочке, к пистолету, который и должен был поставить последнюю точку. Но она тут же отдернула руку. Нет, это не ее дело. В первую очередь она - судья. Она рисковала сейчас. Но разве до этого все ее действия не были связаны с риском? Да, она наделала массу ошибок, и сейчас ей в голову пришло пьяное слово: прозрение.
   Как во время вынесения приговора, судья встала.
   Темные очки, так долго скрывавшие ее безмерно усталые глаза, полетели в сторону.
  
  ***
  
   Олег сразу распознал в молодых людях оперативников, когда прошел к свободному столику, но слепо вверять свою жизнь даже профессионалам было не в его привычках. Чтобы не напрячь Белоногова или Костерина - кто из них решится убрать командира? - Олег не поменял позы: еще не время.
   Он мог бы и сегодня позвонить дочери, но передумал. К чему? Лучше за день до встречи: "Не забыла, дочь? Завтра идем в зоопарк".
   С того момента, когда Олег увидел машину, прошли даже не секунды, а мгновения. Пора, скомандовал он себе.
   С движением влево, не подозревая, что "не попадает в кадр", Шустов опрокинул стол и тут же метнулся назад, скрываясь за ним. Начало его действий совпало с выстрелом, прозвучавшим очень громко. Олег не успел отметить, кто стрелял,