он пришел домой, достал эту книгу и вырвал страницу.
   На ней был нарисован медведь, влезающий в теремок, и зверушки, которые в ужасе разбегаются в разные стороны.
   - Он плакал? - неожиданно для самого себя спросил Сергей.
   Ширяева отрицательно покачала головой, казалось, ничуть не удивившись вопросу. Несмотря на хмель в голове, отметила еще одну странность в лице гостя: анфас не вязался с его профилем. Глядя на его выступающий подбородок и орлиный нос сбоку, невозможно было представить, что лицо у него круглое.
   При повороте головы оно словно трансформировалось, вызывая неприятное ощущение, переносица будто проваливалась, а подбородок становился безвольным.
   - Нет... - ответила она. - Илья вообще редко плакал. Младшие относились к нему хорошо, но доставалось от сверстников. Те были более чем жестоки.
   Что удивляет, девушки его возраста ни разу не прошли мимо, чтобы не поддеть его какой-нибудь плоской шуткой.
   Валентина замолчала. Заполняя паузу, Сергей сказал:
   - Нелегко ему было...
   Хозяйка не ответила. Вздохнув, подбадривая себя и гостя, она улыбнулась:
   - Ах, Сережа, если б ты видел, как Илья улыбается!.. Ни один ребенок в мире не способен на такую улыбку. - Настроение судьи снова резко переменилось. - И вот какие-то мерзавцы погасили ее навсегда. В голове не укладывается, каким способом они сделали это. Я дважды была у следователя, который ведет это дело. Не знаю, мне показалось, что "сверху" на него оказывается давление. Реально есть все основания выдвинуть еще одну версию, но следователь ограничился одной, той, что выгодна прокурору и сыщикам из районного управления внутренних дел. Заодно и самому следователю прокуратуры. Я понимаю его, сама много лет была в его шкуре.
   Профессия судьи наложила на нее отпечаток:
   Ширяева говорила без запинки, словно читала с листа. И это несмотря на то, что была