твого, обвиняют. Не следствие и суды, а отец девочки - вот в чем проблема, Олег.
   - Слушай, ты, Зорро! - терпение Шустова лопнуло. - Иди-ка ты...
   - Куда? - прищурился Сергей, не меняя позы.
   Олег глубоко выдохнул и примирительно поднял руки:
   - Ладно, все, Сергей. Наша прогулка окончена.
   Делай выводы сам.
   Белоногов ответил натянутой улыбкой.
   Друг к другу они могли испытывать любые чувства, но на этапе подготовки и проведения операции все бойцы отряда были одной командой. Невозможно хоть сколько-нибудь дать определение такому состоянию, можно лишь провести параллель или сравнить, например, с обычным силовым подразделением специального назначения. И там среди бойцов не существует пресловутой идиллии. Когда идут на задание - да, происходит единение, каждый надеется на себя и товарища. Известны лишь редчайшие случаи, когда по причине лютой ненависти в бою кто-то получал пулю в спину. Но и это можно объяснить расстройством нервной системы, психозом и тому подобными вещами. Критических ситуаций можно избежать, существуют довольно действенные способы, когда командир или кто-то из товарищей вовремя докладывает начальству о зарождающейся ненависти и участившихся нервных срывах. Такое случается оттого, что бойцы в основном живут ожиданием, а на операциях ходят рука об руку со смертью.
   Продолжая улыбаться и покачивая головой, Сергей двигался чуть позади командира и поравнялся с ним, ступив на широкую аллею.
   Белоногов придавал состоявшемуся разговору с командиром гораздо большее значение, чем сам Олег.
   Шустов был более опытен, хотя знал наверняка, что беседа не принесет положительных результатов. Но указать на слабые места товарища Шустов был обязан. Да, он мог бы попросить Рожнова убрать Сергея из отряда. Но не сделал этого потому, что Белоногов был нужен ему: Сергей благодаря своему характеру и, главное, молодости