идивом. Не прошло и месяца, как он освободился, - его снова взяли под стражу. Во второй раз ему грозил срок до десяти лет, дали только пять. В третий раз - семь, но он вышел раньше, попав под амнистию. И, как ни странно, "завязал". Но сел матери на шею.
   Валентина налила слесарю еще одну рюмку.
   - Не в службу, а в дружбу, Костя. Сходи, пожалуйста, за Грачевским. Если он не согласится...
   - Согласится, - заверил сантехник, опорожнив рюмку.
  
  15
  
   Владимир Грачевский появился в квартире судьи в привычной экипировке: в китайском спортивном костюме и тапочках. Издали могло показаться, что на его руках синие перчатки - они сплошь были покрыты татуировкой. Внешность у него была типичной для людей его профессии: худой, сутулый, голубые бесцеремонные глаза смотрят с поволокой, более чем уверенно.
   Он вошел с сигаретой в руке и, присаживаясь, стряхнул пепел в пепельницу. По привычке, как уважающий себя и собеседника человек, выложил на стол пачку сигарет и зажигалку.
   Валентина уже приготовила для него рюмку и налила водки. Прежде чем предложить гостю выпить, прямо спросила:
   - Володя, хочешь мне помочь?
   Грачевский моргнул густыми ресницами и медленно перевел взгляд на сантехника, опустившегося на стул.
   - Костян, погуляй. Только без обиды.
   Костя поспешно встал, но был остановлен хозяйкой. Он выпил налитую ему водку и, подхватив ящик с инструментами, вышел.
   До своей рюмки Грачевский не дотронулся. Он потушил сигарету и тут же прикурил другую.
   - Короче, - после продолжительной паузы начал он, - разговор будет, показаний - нет.
   И заметил, как задрожала рука Ширяевой. Валентина, глядя поверх головы соседа, твердила про себя:
   "Он видел их. Он видел..."
   Она встала.
   - Я сейчас, - тронула Грачевского за плечо и направилась в ванную.
   Она долго умывалась холодной водой. Тушь с ресниц