отдельная камера, на зоне их не тронут, а встретят свои же братки, у которых напрочь отсутствуют воровские понятия - только стригутся под братву, а так все гнилые изнутри.
   Что случилось с зоной? - простодушно размышлял Грачевский, без сна ворочаясь в кровати. Парнями становятся насильники, садисты - раньше такого не было, воры держали зону, даже не начальник колонии и его заместитель по режиму. Мало того, что всю волю испоганили новорусские братки, теперь вот и до зоны добрались.
   "Вообще на зонах драки редки, но вот попадешь туда снова, - продолжил размышления Грачевский, - а тебя какой-нибудь бычара несуразный встретит вопросом: "Ты кто, брат?" Они и жаргон хорошо изучили, но не правильно поймут, когда ответишь: "Ты, случаем, в глаза не долбишься?"
   Да, осквернили зону. И раньше не тянуло туда, а сейчас и подавно.
  
  ***
  
   - Ты куда, Вов? - мать приподнялась на кровати, щурясь на свет в коридоре.
   - Спи, мам. Я к соседке зайду ненадолго.
   - Похмелиться, что ли? Так у меня есть бутылка вина. За холодильником спрятала.
   Он не ответил. Как всегда, закурил в прихожей и вышел.
   Мать приметила, что сегодня вечером Вовка совсем не пил. Последний раз попросил у нее на бутылку вина в обед. Потом на два часа исчез куда-то. Сходил по ее просьбе в магазин за туалетной бумагой, принес пятнадцать рулонов, она их быстро продала.
   Заканчивались сигареты - думала, не пойдет, однако сходил на оптовый рынок. И до самого вечера просидел рядом. Она все удивлялась: "Как ты можешь целыми днями сидеть на корточках?" Когда начало смеркаться, он подхватил ящик, сумку с товаром, и они пошли домой.
   Заболел, что ли, думала мать, вставая и гася в коридоре свет. И тут же услышала, как щелкнул замок соседской квартиры. Она припала к "глазку": ее Вовка входил в квартиру судьи. Мать перекрестилась:
   "Чай, не с ума сошел..."
  
  16