-то думал, что выплакал все слезы еще в детстве, но они катились из глаз бандита, когда он во все горло хохотал, толкая напарника локтем:
   - Гляди, Иван! Кулич лепит!
   И едва не сполз с сиденья, когда больной паренек сам попытался прыгать через скакалку.
   Илья тяжело подпрыгивал на месте, напряженно глядя себе под ноги, и был настолько сосредоточен, что на лбу проступили крупные капли пота. Широко расставленные руки во время прыжков то поднимались, то опускались. Он очень хотел научиться прыгать так, как делают это его младшие друзья, но нарушенная координация движений не позволяла ему сделать простое на первый взгляд упражнение.
   После того как скакалка раз двадцать ударила его по ногам, по щекам паренька покатились слезы. Девочка лет восьми подбежала к нему: "Давай еще, Илья, у тебя получится. Ну, давай!"
   Дети командовали ему: "Раз, два, три". А он не попадал в такт, и прикосновения веревки к ногам были для него очень болезненными.
   Он хотел убежать домой, но дети удержали его;
   "Последний раз, ладно?"
   Казалось, от напряжения лопнут его узкие глаза.
   "Раз, два..."
   Его ноги запутались в веревке. Он неуклюже переступал, пытаясь освободиться. Кто-то снова помог ему, и он в ожидании очередной команды приподнял круглые плечи.
   "Раз, два, три..."
   Его живот колыхался под клетчатой рубашкой навыпуск, он согнул ноги, приседая, посчитал, что так ему будет удобнее и он наконец-то сможет удачно прыгнуть.
   Дети болели за него. Девочка с длинными светлыми волосами от напряжения приложила к груди руки и затаила дыхание: "Давай, Илья... У тебя получится".
   Стоптанные ботинки тяжело били в асфальт: раз, два, три. Лицо блестело от выступившего пота и слез.
   Старухи на скамейке непроизвольно встали, с балкона раздался мужской голос:
   - Давай, Илья!
   На него смотрел весь двор.
   Веревка