продолжала бить по ногам и для несчастного парня казалась стальной лентой с острыми краями.
   Губы его приоткрылись, показывая толстый, неповоротливый язык, больное сердце стучало в груди, отдаваясь в голове.
   "Раз, два, три..."
   - Четыре... Пять...
   На глазах девочки проступили слезы: Илья прыгал, а скакалка послушно избегала его ног, чиркая по асфальту.
   - Шесть... Семь...
   Он прыгнул семь раз и упал. Он плакал от счастья. Его стриженой головы касались детские руки.
   - Молодец!..
   - Ты смог, Илья!
   - Здорово!..
   - Ну, умора! - Тетерин продолжал снимать. - Сегодня телкам дам посмотреть на этого "дауна".
   Мигунов промолчал. Его интересовало совсем другое. Он не пропустил ничего. Заинтересованным взглядом проводил "дауна" до подъезда, приметив, что и в этот раз его провожала светловолосая девочка.
   И он не удивился, когда, подняв глаза, увидел и ее, и Илью на балконе квартиры судьи Ширяевой.
   Вскоре он узнал, что девочку зовут Светой, фамилия - Михайлова, а живет она двумя этажами выше Ширяевых и дружит с больным пареньком, нередко появляясь в его квартире.
   Тетерин скептически отнесся к поведению приятеля, который что-то записывал в блокнот. Грохнуть этого "дауна" или его мамашу проблем не составит.
   Однако знал, что Мигунов не пойдет на прямолинейное убийство, как и не будет участвовать в нем: для этого у него есть особые люди. Всего два человека, которых, кроме Мигунова, в бригаде никто не знал.
   В конце четвертого дня Тетерин, когда Иван бегал за гаражи, прочел его последнюю запись: "Снова позвала его натереть морковь - за четыре дня шестой раз".
   - Зачем тебе это дерьмо? - Тетерин ткнул в блокнот, когда Мигунов появился в машине.
   - Есть неплохая идея, - задумчиво ответил напарник. - Вчера одна бабка крикнула этому "дауну":
   "Илья, не слышишь, мать зовет морковку