десятилетия не вышло ни одного социологического труда, ни единой статьи,
  в которой бы так или иначе не упоминалось их семейство.
   Освоившись в темноте, Джерри любопытным взглядом окинул помещение,
  констатировав, что старые стены наконец-то расстались с остатками обоев. В
  остальном же здесь практически ничего не изменилось.
   Дома были не все члены семейства. В углу, возле телевизора, который,
  кажется, никогда не работал из-за отсутствия электричества, сидела тетушка
  Норма. Это была женщина лет сорока, выглядевшая на все шестьдесят, и с умом
  десятилетнего ребенка. На коленях она держала младенца. То ли своего
  собственного, то ли последнего внука (у нее было несколько взрослых детей).
   Обычно юных Корнеллов отнимала социальная опека, но старшие ухитрялись
  оставлять себе одного-двух из каждого помета, чтобы потом были основания
  выклянчивать разные пособия.
   Рядом с тетушкой Нормой сидел, потягивая прямо из бутылки дешевое вино,
  Хьюго Корнелл - сводный брат Джерри. От Бенни он отличался только голубыми
  глазами и поредевшими на макушке светлыми волосами. На нем был старый, весь
  в трещинах, пиджак из искусственной кожи, вместо рубашки - пижамная куртка,
  синие матросские штаны, не иначе как снятые с пьяного моряка.
   Справа у стены стоял буфет - старый, уродливый, облупленный, неизвестно
  как сюда попавший. Вместо одной ножки его подпирала старая пустая банка
  из-под пива. На полках