что даже остальные
  Корнеллы предпочитали держаться от него подальше.
   Джерри постучал в дверь, но ему никто не ответил. Тогда он наклонился к
  щели почтового ящика и громко проговорил:
   - Дядюшка Эдмонд, это я, Джерри... Спертый воздух тугой волной ударил в
  нос, комом застрял в горле. Согнувшись пополам, Джерри зашелся в
  изнурительном кашле.
   Вдруг за дверью послышался какой-то звук - не то отдаленные шаркающие
  шаги, не то испуганный шорох разбегающихся крыс. Затем Джерри уловил частый
  и неприятный горловой звук.
   Дядюшка Эдмонд оказался дома. Его кашель трудно было с чем-нибудь
  спутать.
   Шаркающие шаги приближались. С той стороны залязгали замки, засовы,
  какие-то цепи. Дверь приоткрылась, и в щель выглянуло изможденное, серое от
  грязи и старости лицо. На Джерри уставился вопросительный взгляд слезящихся
  глаз. Дряхлое старческое тело тряслось. В горле что-то забулькало,
  заскрипело, и дядюшка Эд опять закашлялся.
   Джерри с трудом подавил приступ тошноноты и попытался что-то сказать, но
  у него получилось лишь неопределенное:
   - Э... кхе... кхе...
   Но дядюшка Эд, похоже, и так все понял и нисколько не удивился. Он давно
  привык, что все его посетители начинают разговор именно так. Узнав в госте
  родного племянника, дядюшка Эд насторожился. В его взгляде мелькнула
  подозрительность, глаза сузились. Он вынул изо рта тощую самокрутку и
  пробубнил: