:
   - Привет, Джерри! Чего пожаловал?
   - Хотел с тобой кое о чем поболтать, дядюшка. Есть одно дельце... Можно
  неплохо заработать. Войти-то можно?
   Малость поразмыслив, дядюшка Эд снял цепочку, впустил племянника и
  проводил его в комнату. Там вообще невозможно было продохнуть. Повсюду
  валялись газетные свертки и пакеты, источавшие ужасное зловоние. Никто не
  знал, что старик в них держит, и, вполне понятно, даже не пытался узнать.
   Джерри испытал непреодолимое желание немедленно ретироваться отсюда или
  по крайней мере опереться на что-нибудь, но не рискнул ни к чему
  прикоснуться.
   Дядюшка Эдмонд уселся в старое кресло-качалку, стоявшее рядом с постелью.
  Вдруг Джерри показалось, что тряпье, которым она была застелена,
  шевельнулось. Дядюшка Эд поднял старую облезлую трость, размахнулся и ударил
  по подстилке, а потом объяснил племяннику:
   - Клопы... - и, кивнув на кухонный табурет, пригласил его садиться.
   Джерри опасливо покосился на табуретку, стоявшую всего на трех ножках, и
  решил постоять.
   Немыслимо грязное окно выходило во двор, заваленный таким хламом, что он
  представлял собой почти однородную массу - некую разновидность городского
  навоза.
   - Как дела, дядюшка? - спросил Джерри, и заметив, что старик думает о
  чем-то своем, окликнул его погромче:
   - Эй, дядюшка Эд!
   Тот очнулся.
   - Так себе, дорогой... - Он пожал плечами. - Сам понимаешь... Кому