мехнулся. "Фараон", конечно, заблуждается на этот счет.
  Как агент секретной службы, он быстро получит свои права обратно. А вот что
  касается других серьезных передряг, то тут полицейский безусловно прав. Дело
  оборачивается крайне скверно.
  
  ***
  
   - Я не сомневаюсь, что этот ужасный человек знает о каждом нашем шаге, и
  дело наше дохлое, в этом тоже можно не сомневаться, - говорил Канг-Фу-Цу,
  отчаянно вцепившись в руль старенького "ситроена", свернувшего на Датч-Парк.
  - Нам остается только сделать то, что еще можно, чтобы до конца выполнить
  свой долг. Будем надеяться, что появится возможность перехитрить его, пусть
  даже самая призрачная...
   Они проезжали мимо полицейского участка, откуда доносились отчаянные
  вопли. Вероятно, какие-нибудь местные хиппи, индейцы или
  недисциплинированные водители, которых здешняя полиция одинаково не жалует,
  закатили такой концерт.
   - Но что мы можем сделать? - в отчаянии пробормотал лейтенант Чанг,
  убежденный, что они едут навстречу собственной гибели и что смерть эта будет
  мучительной и долгой.
   Ему доводилось слышать о страшных пытках, практикуемых западными
  спецслужбами, об изощренной технике промывания мозгов и желудков, в чем,
  якобы, особенно преуспели английские заплечных дел мастера. Чанга снова
  бросило в дрожь. События последних дней оставили в его сознании неизгладимый
  след.
   Станет ли это трудное испытание последним