хлеб с маслом", -
  частенько говаривал он.
   - Веди нас! - выдохнул "Конфуций". Старик бочком, прижимаясь к стене,
  протиснулся к двери, одарил своих посетителей ненавидящим взглядом, отпер
  дверь и вывел их во двор.
   Если они ожидали, что на открытом воздухе дышать станет легче, то их
  ждало разочарование. Вонь там стояла погуще и по-колоритнее. Это был теплый
  тошнотворный смрад какой-то загадочной жизни, протекавшей в недрах Кучи.
  Первобытный запах материи, переходящей из одного состояния в другое. Человек
  не приспособлен для его восприятия.
   - Где-то там... - прошамкал дядюшка Эдмонд, неопределенно махнув рукой. -
  Я думал, так будет надежнее... Кхе-кхе-кхех!
   Приглядевшись к нему повнимательнее, можно было заметить едва уловимую
  тень торжества в уголках глаз старика. Кажется, он обвел этих ребят вокруг
  пальца.
   Китайцы, обреченно волоча ноги, приблизились к Куче, словно к краю
  бездны, и остановились, как вкопанные. Так человек глядит в пропасть, не в
  силах отвести глаз. Канг мог бы поклясться, что Куча шевельнулась. Неужто
  она... живая?!
   Стоявший где-то сзади дядюшка Эдмонд тоже подошел ближе и остановился у
  них за спиной. Канг так и не успел понять, что произошло. Просто он ощутил
  толчок и, чтобы устоять на ногах, попытался ухватиться за Чанга. Но того,
  кажется, тоже толкнули, и он полетел вперед.
   Канг страшно закричал, понимая, что валится в Кучу.
   Чанг полными