на дне реки.
  Высокий столб грязной воды взметнулся вверх.
   - Вс„... Теперь с ним покончено... - пробормотал один из полицейских,
  стоявший на стене башни. - Бедняга... Жуткая смерть! Наверняка его разнесло
  в клочья...
   Вытащив из кармана форменный голубой платок, он вытер лицо от грязных
  брызг. Со стороны могло показаться, что он, словно плакальщица на похоронах,
  утер слезы.
   Полицейские еще немного постояли, наблюдая, не всплывет ли что-нибудь на
  поверхность, и пошли докладывать инспектору Кропперу.
  
  ***
  
   Ходкисс плыл вдоль набережной, пока не решил, что теперь можно и
  выбраться из реки. Оказавшись на берегу, он огляделся по сторонам.
  Неподалеку в толстой каменной стене виднелись ворота, тоже ведущие в Тауэр.
  У ворот, спиной к Ходкиссу, стоял часовой в форме шотландского гвардейца.
   Ходкисс понял, что ему наконец повезло. Ему нужна одежда, хоть
  какая-нибудь одежда. Инстинктивно пригнувшись, он начал подкрадываться к
  часовому.
  
  ***
  
   - Мы во всем раскаиваемся, - бубнил "Конфуций", стараясь не глядеть на
  Корнелла. - Мы готовы порвать наши красные книжечки с портретом великого Мао
  и признаемся во всем... Мы шпионили, похищали людей, хранили оружие без
  разрешения властей, занимались другой деятельностью, направленной на подрыв
  вашего общественного строя...
   "Иранские националисты!" - подумал Кроппер, но, приглядевшись
  повнимательней, понял