укой. Желоб еще сохранился, хотя и был весь покрыт слизью. А что, если это
  и есть спасение? Ходкисс попробовал, уместится ли он в желобе, но мешала
  одежда.
   Его карьера складывалась не всегда гладко, но ему так долго и неизменно
  везло лишь потому, что он всегда использовал даже самый призрачный шанс, шел
  на любой риск, чтобы избежать неприятностей.
   Для окончательного решения и на этот раз потребовались секунды. Ходкисс
  разделся, свернул одежду в тугой узел, перевязал его галстуком и попробовал
  еще раз.
   Без верхней одежды дело пошло легче. Ему удалось пролезть в желоб, ну а
  узел можно тащить за собой, чтобы потом в безопасном месте одеться.
   Ходкисс спускался ногами вперед.
   Корыто закачалось, когда преследователи застучали снизу по крышке люка.
  Наконец удары посыпались градом, и тряска оказалась такой сильной, что
  корыто попросту развалилось. Хранившаяся в нем смесь рассыпалась. Крышка
  люка откинулась, и в проеме возникло разъяренное лицо Этель. Это было само
  воплощение мести.
   С торжествующим воплем она бросилась к Ходкиссу, который еще не успел
  весь скрыться в желобе.
   Оценив опасность, он сжался в комок и скользнул вниз, в темноту. Скорость
  все увеличивалась, желоб расширялся, где-то впереди забрезжил свет. Он все
  быстрее приближался. Отверстие росло на глазах. Замаячили какие-то тени.
  Ходкисс уже различал отдельные краски. Голубой, белый, розовый, сверкая,
  сплелись