плелись в причудливый абстрактный узор. Вдруг в голове у Ходкисса мелькнула
  страшная догадка, и, возможно, в этот момент он начал понимать весь ужас
  своего положения.
   Чудовище Портобелло не позволяло обвести себя вокруг пальца.
  
  ***
  
   Наверно, когда-то она была самой обыкновенной деревенской улицей,
  получившей свое название от местного трактира, и стояли на ней частные дома.
  Шли годы, десятилетия, между отдельными домами появились переходы, чердаки и
  подвалы тоже сообщались между собой, и в конце концов образовалась сложная
  система надземных и подземных переходов, благодаря чему вдоль
  Портобелло-стрит дома стали представлять собой как бы единый организм.
   Ходкисс ничего этого не знал, когда влезал в желоб, и лишь теперь,
  приближаясь к выходу из него, начал понимать, что, кажется, попал не совсем
  туда.
   То, что издалека представлялось ему набором белой, голубой и розовой
  красок, оказалось полками, заставленными фарфором. Ходкисс угодил в одну из
  антикварных лавчонок и, вывалившись из отверстия, приземлился прямо на
  прилавок. На пол с грохотом посыпались черепки кувшинов, блюд, чашек и
  прочей утвари.
   Несколько секунд Ходкисс лежал, распластавшись среди немногих уцелевших
  посудин, уставившись на остолбеневших покупателей и туристов. Немного
  повернув голову, он увидел хозяйку лавки - даму средних лет в розовой шляпке
  и бело-голубых кружевах, напряженно