о и сердито взиравшую на него. Тишину
  нарушила викторианская салатница, которая, покатившись по краю полки,
  свалилась на бетонный пол и разлетелась вдребезги.
   Ножки видавшего виды прилавка подломились. Ходкисс испуганно посмотрел на
  хозяйку и наткнулся на холодный, полный ненависти взгляд.
   Прилавок жалобно заскрипел и рухнул.
   Ходкисс растянулся на твердом полу.
   Женщина скрестила руки на груди.
   Ходкисс стоял на коленях, прижимая к себе узел с одеждой.
   Зрелище, надо полагать, было необычное.
   Гора черепков и обломков, посреди которой на коленях стоит человек в
  нижнем белье, носках и ботинках, прижимая к груди сверток.
   - Ничего не понимаю! - произнесла наконец дама в розовой шляпке. - Я
  уплатила все налоги до конца года! Что вам от меня нужно? Что я такого
  сделала?
   - Простите меня, мадам, - отозвался наконец Ходкисс. - Я не думал, что
  окажусь в вашем магазине.
   На лице хозяйки появилось уже знакомое ему выражение. Так смотрела на
  него Этель, когда влезла на чердак.
   Ходкисс встал, держа узел перед собой, как щит.
   Женщина открыла рот, наверно, готовясь позвать на помощь.
   Ходкисс догадался, что сейчас произойдет, дико вскрикнул и в панике
  бросился прочь из лавки. Еще никогда он не бежал так быстро. Ноги, казалось,
  опережали его. За ним, придерживая рукой розовую шляпку, гналась хозяйка
  антикварной лавки, а немного поодаль появилась Этель во главе