что те пять ужасных месяцев, проведенных им в российской тюрьме, он не жил, а существовал. Но теперь все изменится. Он вернется назад героем. Мучеником, прошедшим через вражеские застенки, но сохранившим свой боевой дух и свою беспощадность к врагам, за которую он и получил свое грозное прозвище Карающий Ахмед. Это будет второе пришествие Карающего Ахмеда! И враги еще будут в ужасе трепетать перед ним!
   - Пригнись.
   Ахмед обернулся. Мадина, остановившаяся позади него, подавала ему недвусмысленные знаки. Он послушно присел на корточки. А Мадина, опустившись на одно колено, прильнула к ночному прицелу своей снайперской винтовки и в течение нескольких минут осматривала склон ущелья, проверяя, не гонятся ли за ними спецназовцы. Сейчас она была его глазами. Без прибора ночного видения Ахмед был так же слеп, как и в том мешке, который постоянно надевали ему на голову конвоиры, и мог полагаться только на слух. Но, судя по доносящимся из ночи звукам, преследователи безнадежно отстали. К такому же выводу пришла и Мадина.
   - Никого, - сообщила она, опустив винтовку. - Но с рассветом они непременно начнут прочесывать ущелье. Поэтому мы должны скорее выбираться отсюда. - Мадина сунула руку в нагрудный карман своей армейской куртки и вытянула оттуда за шнур ключ от наручников. - Взяла на всякий случай, - объяснила она. - Как видишь, пригодился. Повернись.
   Ахмед живо повернулся спиной к своей освободительнице и подставил ей скованные наручниками руки. Мадина тут же разомкнула замки и сняла с него стальные браслеты.
   - Давай за мной.
   Теперь она уже не бежала, а шла очень осторожно и совершенно бесшумно. Ахмед даже позавидовал ей. Он старался идти за Мадиной след в след, тем не менее нет-нет да и наступал на сухую траву или ветки, которые предательски хрустели в ночной тишине. Еще большее раздражение вызывала у него остающаяся позади цепочка следов, отчетливо выделяющаяся на мокрой от росы траве. К счастью, путь по росистой траве оказался недолгим. Вскоре своим чутким