ушать. Оказавшись в комнате, он швырнул ее на спину поперек кровати и сразу навалился на нее. Ее тело оказалось именно таким, каким он его и представлял, мягкое и упругое. Он мял его руками, облизывал языком, всасывал ртом ее прохладную, в каплях воды, кожу. Шлюшка сразу сообразила, что лучше не сопротивляться, и вовремя распахнула перед ним ноги, иначе он бы продырявил ее своим копьем в другом месте.
   Потеряв счет времени, он взнуздывал эту кобылицу. А та, всякий раз, когда он вдавливал ее в кровать, судорожно взбрыкивала ногами. Когда головокружительная скачка завершилась, Хамид еще раз стиснул мокрое уже не от воды, а от пота женское тело и, сыто урча от удовольствия, растянулся рядом с девчонкой на кровати. Та попыталась встать, но он обхватил ее рукой поперек туловища и прижал к себе:
   - Куда?! Час еще не вышел.
   - Мне холодно. И потом, мне надо в ванную, - жалобно пропищала девчонка.
   - Ладно, иди, - великодушно разрешил ей Хамид, но предупредил:
   -Только не задерживайся!
   Девчонка поднялась с кровати и, соблазнительно виляя голой задницей, направилась в ванную. Но дойти до нее не успела.
   18. КЛЕЙМО
   89 км к юго-западу от Москвы, лесная просека, Калужская область, 15 августа, 22.00
   Подмосковный лес оказался неожиданно густым. Хорошо, что не пришлось забираться в чащу, иначе точно выбилась бы из графика. Двигаться вдоль просеки тоже было нелегко, но Мадина не решилась выйти из леса на открытое пространство хотя бы потому, что это запретил Ахмед. Он обладает потрясающим, не воспринимаемым остальными людьми ощущением опасности. И надо совсем потерять голову, чтобы игнорировать его предупреждения. Да и цена любой, даже малейшей ошибки слишком высока.
   В лесу было гораздо темнее, чем в поле, где они выгрузили миномет. Но Мадина все равно не включала ручной фонарь, чтобы не выдать себя светом, и шла по лесу, полагаясь только на собственное зрение. Просека с линией электропередач указывала направление, поэтому можно было не опасаться,