менных атрибутов приемных в современных офисах, он не любил и был признателен родной конторе за этот консерватизм.
   Один за другим стали подходить другие начальники управлений, как и он, вызванные директором службы на экстренное совещание. В приемной постепенно стало шумно. Из начавшихся разговоров Углов сразу понял, что собравшиеся, как и он сам, не владеют информацией о произошедшем ЧП. Еще примерно через двадцать минут в приемную стремительным шагом вошел директор ФСБ генерал-полковник Постников в сопровождении своего первого заместителя и начальника антитеррористического департамента, очевидно, также присутствовавших на встрече с президентом. Постников на ходу поздоровался с собравшимися и пригласил всех к себе в кабинет.
   В кабинете директора Углов хотел сесть рядом с начальником своего департамента, но оба места рядом с ним оказались заняты, и командиру "Вымпела" пришлось сесть по другую сторону стола. Постников же вообще не стал садиться. У него было усталое, если не сказать измученное, лицо.
   Очевидно, результат жесткого разговора с президентом. Собираясь с мыслями, Постников потер переносицу и начал взвинченным, хрипловатым голосом:
   - Ситуация такова. В двадцать два шестнадцать на Обнинской АЭС сильнейшим взрывом полностью уничтожена трансформаторная подстанция. Ответственность за взрыв взял на себя неизвестный, позвонивший в дежурную часть МЧС сразу после взрыва. При этом он выдвинул ультиматум, заявив, что взорвет и ядерный реактор, если в течение суток на его счет не будет переведен один миллиард долларов... Президент, которому было немедленно доложено о случившемся, оценивает угрозу террориста как вполне реальную. В связи с чем всем спецслужбам поставлена задача обезвредить террориста или группу террористов, не допустив взрыва реактора.
   Постников замолчал и, оторвавшись от поверхности стола, куда он смотрел во время своей речи, поднял взгляд на присутствующих. Углов решил, что можно задавать вопросы, и спросил:
   - Товарищ генерал-полковник,