ить время на ненужные разговоры, сказал:
   - Я бы хотел сразу перейти к делу.
   Шульга понимающе кивнул:
   - С чего вы хотите начать?
   - Для работы мне понадобятся четверо наших сотрудников. Они скоро должны подъехать сюда.
   - Встретите на входе коллег полковника Бондарева и проведете их в дежурную часть, - приказал министр своему порученцу, сопровождавшему "вымпеловца" в МЧС и, вновь обратившись к Бондареву, спросил:
   - Что еще?
   - Еще мне нужна пленка с записью первого звонка террориста. Пока у нас есть время, я бы хотел ее прослушать.
   - Да, конечно.
   Шульга вновь кивнул, а дежурный посторонился, пропуская "вымпеловца" на свое место за диспетчерским пультом. Бондарев уселся в кресло, дежурный протянул ему лежащие на пульте наушники и нажал кнопку воспроизведения на встроенном магнитофоне. Быстро надев наушники, Бондарев услышал шипение магнитной ленты, дежурную фразу ответившего на вызов оператора и наконец механический нечеловеческий голос, грозно потребовавший от оператора: "Соедините меня с ответственным дежурным!" Тот, кто говорит такими словами, безусловно, имеет представление о структуре дежурной службы. Подавляющее большинство обращающихся в пожарную охрану, милицию и прочие федеральные службы начинают разговор иначе.
   Бондарев прослушал запись до конца, выключил магнитофон и задумчиво поджал губы.
   - Что вы об этом думаете? - услышал он через наушники голос министра МЧС.
   - Я бы хотел еще раз прослушать пленку, - вместо ответа сказал он и включил обратную перемотку.
   Но вторично прослушать запись не удалось. Когда Бондарев снова включил воспроизведение, одна из принимающих звонки операторов вскочила со своего места и судорожно замахала руками. Бондарев рывком сдернул с головы наушники и услышал взволнованный шепот женщины:
   - Это снова он.
   - Где... как я могу ответить? - невпопад спросил Бондарев у дежурного, рыская взглядом по диспетчерскому пульту в поисках нужной телефонией трубки.
   Но дежурный