му не будет заплачена требуемая сумма. Но суть не в этом. Бондарев уверен, что террорист узнал его.
   Услышав столь неожиданное заявление, я непроизвольно сдвинул брови к переносице. Терентьев, наоборот, изумленно распахнул глаза. А Сверчок, не справившись с собой, даже перебил генерала:
   - Как узнал?!
   - По голосу! - сердито ответил ему Углов.
   А я пихнул Сверчка локтем в бок, чтобы не перебивал командира. И Углов уже при полном нашем внимании продолжал:
   - По мнению Бондарева, он уже когда-то встречался с террористом или, по крайней мере, вел с ним переговоры. И я думаю: он не ошибается.
   Подал голос Терентьев:
   - В таком случае, его звонки вряд ли являются пустым розыгрышем или мистификацией.
   - Вот именно, - отрезал Углов.
   Утверждение Терентьева имело одно-единственное толкование. Но я все же предпочел уточнить:
   - Ты полагаешь, что под ядерный реактор электростанции действительно заложено взрывное устройство, которое этот маньяк может взорвать в любой момент?!
   - Вот прилетим на станцию и узнаем, уклончиво ответил взрывотехник, и по его лицу я понял, что именно этого он и опасается.
   - На АЭС мы не полетим, - внезапно заявил Углов. - В своем последнем звонке террорист пригрозил, что, если на АЭС появятся бойцы спецназа, он немедленно взорвет реактор. Поэтому вертолет приземлится на пожарном полигоне. Я уже связался с руководством обнинского управления противопожарной службы, на полигоне нас встретят.
   Вот так, летели на атомную станцию, а садиться будем на пожарном полигоне. Однако после высказанного Терентьевым предположения такая предосторожность отнюдь не выглядела излишней...
   На полигоне нас действительно ждали. Не успел вертолет опуститься на землю, как к нему бросились двое военных. Пока я разглядывал через иллюминатор бегущих к вертолету людей, Углов сам распахнул бортовую дверь и первым выпрыгнул из машины. Вещевой мешок со своим комплектом десантно-штурмового снаряжения, полученным мною перед вылетом,