ылетом, он оставил в вертолете, надо полагать, на мою ответственность. Пришлось захватить вещмешок с собой.
   Когда я со своими парнями и взрывотехники во главе с майором Терентьевым вслед за генералом выбрались из десантного отсека вертолета, Углов уже разговаривал со встречающими нас военными, оказавшимися полковником и подполковником противопожарной службы. Очевидно, они никак не могли прийти к общему мнению, потому что мы успели выгрузить все наше снаряжение, а Углов и пожарные все еще продолжали переговариваться.
   Это было довольно странно. Сколько мне приходилось наблюдать, приказы и распоряжения нашего командира всегда выполнялись незамедлительно, как гражданскими лицами, так и военнослужащими, независимо от их званий и должностей. Но в своем гражданском костюме Углов, очевидно, не производил на пожарных должного впечатления. Зато когда мы в "полном боевом" и особенно взрывотехники в их весьма устрашающих противо-ударных комплектах выстроились возле вертолета, это сразу возымело действие. Во всяком случае, подполковник бегом бросился к выстроенной на краю полигона штурмовой башне. Углов же, обернувшись к нам, скомандовал:
   - Следуйте за мной!
   И вместе с полковником пожарной службы направился в ту же сторону.
   Пока мы шли, я разглядывал полигон, где мы совершили посадку. Пожарный полигон имел поразительное сходство со стадионом, даже футбольные ворота присутствовали. Только с одной стороны была возведена четырехэтажная штурмовая башня, да на беговых дорожках установлены, впрочем легко разбираемые, полосы препятствий. Возле штурмовой башни стояло несколько машин: пассажирский автобус на базе "ЗИЛа", "уазик-буханка", оба в пожарной раскраске, и черная "Волга" с маячком на крыше, к которым, как я понял, мы и направлялись. Подполковник уже стоял возле открытых дверей пассажирского автобуса. Для чего ему это понадобилось, я понял, когда Углов приказал:
   - Всем переодеться в пожарные костюмы!
   И подполковник указал на раскрытые автобусные двери.