линия обесточилась.
   - Нам повезло, что огонь не перекинулся на соседние здания, - продолжал тем временем полковник, указав на ближайшие к месту взрыва корпуса АЭС. - Иначе площадь возгорания была бы намного больше...
   Это уж точно! Страшно себе представить, что было бы, если бы пожар перекинулся на энергоблок с ядерным реактором. Стоило об этом подумать, как я тут же вспомнил об угрозе террориста взорвать реактор. Почему-то в вертолете эта угроза не воспринималась так остро. И только сейчас, оказавшись на атомной станции и собственными глазами увидев последствия прогремевшего здесь взрыва, я осознал всю степень возможной опасности.
   Внезапно нахлынувшее ощущение грозящей беды настолько захлестнуло меня, что я даже не заметил, когда в разговор вступил Углов:
   - ...Уберите своих людей за линию пожарных машин. Проследите, чтобы никто из пожарных не мешал нашим сотрудникам, когда те будут осматривать место взрыва, - обратился он к начальнику пожарной охраны. - Овчинников, обеспечьте оцепление, - прозвучал адресованный мне приказ. - А я пока переговорю с работниками станции. Где их можно найти?
   Полковник вызвался проводить нашего командира. Но Углов заявил, что сам найдет дорогу, а начальника управления пожарной охраны еще раз попросил поскорее освободить место для работы наших взрывотехников. Отстав от Углова, направившегося к энергоблоку, где, кроме турбин и реактора, должен был располагаться и рабочий зал операторов АЭС, полковник скрылся в кузове-фургоне пожарного "ГАЗ-66", являвшегося, очевидно, штабной машиной. Из фургона он выбрался с мегафоном в руке и, воспользовавшись им, приказал работающим на месте взрыва пожарным вернуться назад к машинам. Пока начальник пожарной охраны отдавал приказания пожарным расчетам, взрывотехники Терентьева выгрузили из "буханки" контейнеры со своей аппаратурой и вместе с ними отправились к дышащей паром воронке. Нам же с Вороном досталась самая незавидная роль - обеспечивать оцепление:
   Понятно, все это делалось, чтобы