х ими из-за рубежа. И хотя Хамид при каждом удобном случае демонстрировал свою приверженность исламу и беззаветное стремление сражаться с неверными, Мадина нисколько не сомневалась, что так он будет вести себя до тех пор, пока чувствует свою выгоду. Но именно по этой причине она и обратилась к Ахмадову, выбрав его из прочих известных ей чеченских полевых командиров...
   - Ты зря беспокоишься, сестра, - ответил Хами д и сладко потянулся.
   А Мадина увидела свое отражение в его темных очках, заткнутых дужкой за ворот его камуфляжной майки. В этих очках, да еще с густыми волнистыми волосами, Хамид отдаленно походил на голливудского актера Сильвестра Сталлоне и, зная об этом, очень гордился своей внешностью.
   Перехватив взгляд Мадины, Хамид поправил очки у себя на груди и продолжал:
   - Это всего лишь предосторожность, продиктованная обстоятельствами. Мы находимся в шестидесяти километрах от пеленгационных станций русских на их военной базе в Ханкале. Мои воины, которые, как ты говоришь, не вернули тебе спутниковый телефон, выполняли мой приказ, запрещающий ведение любых телефонных и радиопереговоров без моего разрешения. Ведь как командир я должен заботиться о безопасности своих бойцов. Кстати, а куда ты собиралась звонить, сестра? - между делом поинтересовался Хамид.
   - Русским, чтобы договориться с ними об обмене их человека на моего мужа! - с гневом выпалила Мадина.
   Хамид кивнул и, убедившись, что его охранники по-прежнему держат Мадину на прицеле, ответил:
   - Не спеши. Я еще не решил, как поступить с заложником.
   Мадина чуть было не бросилась в ярости на Ха-мида, но, вспомнив о нацеленных на нее автоматах, вовремя остановилась. Однако сдержать своего возмущения не смогла:
   - При чем тут ты?! - с гневом выпалила она, забыв, что с бригадным генералом следует разговаривать на "вы". - Это мой заложник! И только я могу решать его судьбу!
   Однако возмущенная тирада Мадины не произвела на Ахмадова ровным счетом никакого впечатления. Он даже не