й. Президенту нужны были репортажи о победоносных действиях национальной гвардии и зверствах российских военных против мирного населения Ичкерии, и Фатима выдавала их в нужном количестве.
   Горящие российские танки на улицах Грозного и тела русских солдат, убитых доблестными ичкерийскими гвардейцами. Отдельно - трясущиеся от страха восемнадцатилетние российские мальчишки в военной форме, шепчущие в объектив телекамеры, как командиры послали их убивать чеченских детей и женщин и как их разбили и взяли в плен бесстрашные чеченские воины. Как доказательство их слов разрушенные до основания чеченские дома, подвергшиеся штурмовым бомбовым ударам российской авиации, или трупы мирных жителей, расстрелянных российскими военными во время кровавых зачисток чеченских сел. Сразу после этого - интервью бригадных генералов национальной гвардии и полевых командиров, призывающих к отмщению. И уже, как кульминация, - выступление самого генерала-президента с призывом объединиться всем чеченцам против российской агрессии.
   Репортажи Фатимы, снятые на местах боев, получали высокую оценку президента. Ее сюжеты охотно тиражировали западные телекомпании, а некоторые из них, к огромному изумлению Фатимы, показали даже ряд российских телеканалов. Фатима знала, как вызвать у чеченских зрителей праведный гнев, а у европейских слезливое сочувствие, и всякий раз добивалась задуманного. Когда кто-то из захваченных российских военных отказывался произносить перед камерой составленный для него текст, Фатима приказывала героям своих репортажей из числа национальных гвардейцев пытать пленного, а иногда, войдя в раж, и сама принимала участие в его истязаниях. Особенно ей запомнился сюжет с пленным российским капитаном-танкистом, который она сняла в феврале 95-го года. Гвардейцы успели вытащить его из подбитого танка до того, как тот сгорел. У танкиста оказалось обожжено лицо, из-за чего он выглядел весьма устрашающе. Увидев его, Фатима сразу сообразила, что из его уст откровения о жестокости российских военных