следовать за ним, но Овчинников остановил их:
   - Сверчок.
   Он жестом указал Сверкунову на его место слева и чуть впереди заключенного и, лишь когда тот переместился на указанную позицию, разрешил начать движение.
   Ахмед шагал вперед без всякого принуждения. Ворону оставалось лишь направлять его в нужную сторону, слегка придерживая за локоть. Демонстративная покорность террориста насторожила Овчинникова, и он, чтобы предусмотреть возможные неожиданности, сдвинул предохранитель на висящем на плече автомате. И вновь Ахмед каким-то невероятным образом услышал короткий щелчок предохранителя.
   - Боиш-шься, что сбегу, капитан? - живо поинтересовался он. - Напрасно. Не вижу никакого смысла бежать, если вы и так обменяете меня на своего чиновника. Так что можешь снова поставить свой автомат на предохранитель, капитан.
   При последних словах Ахмеда Сверкунов растерянно оглянулся на своего командира. А Овчинников, чтобы приободрить подчиненных и не показать террористу свое изумление его невероятной осведомленностью, строго сказал:
   - Разговоры! Еще одно слово, Рубеи, и я прикажу заклеить вам рот.
   Из-под маски на голове террориста послышался его язвительный смешок, после чего Ахмед прошептал:
   - Скоро я сам вырву твой поганый язык.
   В солдатской казарме, отведенной командованием военной базы бойцам "Вымпела", Овчинников вместе с подполковником Еременко обошел все помещения и приказал своим подчиненным освободить кладовку на втором этаже. Ворон и Сверчок, предварительно приковав заключенного наручниками к батарее отопления, сноровисто вынесли из кладовки деревянные швабры, сломанные солдатские тумбочки, табуретки и прочий хлам, стасканный в кладовку проживавшими в казарме солдатами. В освобожденной кладовке они установили застеленную матрасом железную солдатскую кровать, усадили на нее Ахмеда и вновь приковали его руку к металлической спинке. Лишь после этого Овчинников стащил с головы террориста трикотажную маску. Ахмед с презрением осмотрел помещение,