мандировка, награжден двумя медалями. Ворон - бывший пограничник, до прихода в "Вымпел" служил в спецназе погранвойск. Да не где-нибудь, а в Пянджском погранотряде, на таджикско-афганской границе. На его счету несколько задержанных наркокарава-нов и еще около десятка пресеченных попыток одиночного перехода границы. Так что ребята в моей группе боевые. Прошли через огонь и воду не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле. Вот только в роли конвоиров лидера международных террористов им приходится выступать впервые. Отсюда и некоторая, но вполне объяснимая с учетом обстоятельств нервозность.
   Я и сам рядом с исламским террористом постоянно ощущаю, нет, не страх - это было бы слишком сильно сказано, а подспудную тревогу. Но сейчас руки Зверя надежно скованы наручниками. Из-за надетого на голову мешка он ничего не видит вокруг себя. Мы с Вороном и Сверчком, напротив, контролируем каждое его движение. Так откуда же грызущая меня тревога? Или Рубеи надеется, что его последователи среди чеченских боевиков отобьют его? Вряд ли им это удастся. Майор Аникин, управляющий "УАЗом", отличный боец и первоклассный водитель. Да и начальник нашего отдела полковник Бондарев, который вместе с нами отправился к указанному террористами месту обмена, несмотря на возраст, не утратил боевого мастерства. А уж опыта боевых схваток у него больше, чем у любого другого офицера в нашем отряде. К тому же при нападении на конвой боевикам придется сражаться не только с нами, но и с группой боевого охранения, которая на армейском БТРе катит в ста метрах впереди по дороге. А это еще целое отделение наших бойцов, плюс огневая мощь двух спаренных пулеметов БТРа. Так что шансов отбить своего лидера, даже в случае внезапного нападения, у чеченских боевиков немного. На мой взгляд, никаких.
   Все это так, но появившееся у меня сразу после выезда из Ханкалы ощущение опасности продолжало тревожить меня. Зверь же, напротив, во время всего пути оставался совершенно спокоен. Из-за надетого на голову мешка он не