е плечо, уехал на извозчике, всю
  дорогу ругаясь неприлично. Он был зол на себя за то, что подставился под
  пулю, зол на главного большевика, который сумел сбежать, зол на Кипяченко,
  который положил столько его людей, а самое главное - он был зол на
  начальство, которое, как всегда, вело себя глупо и бездарно, и вместо
  нормальных офицеров и солдат распорядилось послать на операцию
  необстрелянных мальчишек-юнкеров, из-за чего и произошел такой пассаж.
  
  ***
  
   Ивана Салова втолкнули в большую, почти пустую комнату. Посредине ее за
  темным письменным столом сидел круглолицый штабс-капитан, знакомый Салову по
  аресту подпольного комитета. Сбоку от офицера пристроился рыжий веснушчатый
  писарь. Возле окна стоял спиной к вошедшему еще один человек в защитном
  френче с погонами полковника. Человек у окна не повернулся, чтобы взглянуть
  на арестованного, и это вызвало почему-то у Салова непонятную обиду и вместе
  с тем болезненное любопытство: что это за полковник, чего он хочет, что
  делает здесь?
  
  ***
  
   - Садитесь, Салов. - Штабс-капитан указал Ивану на табуретку.
   Салов послушно сел и уставился на контрразведчика. Парализовавший Ивана
  во время ареста страх прошел, и он решил для себя держаться твердо и ничего
  не говорить врагам, чего бы это ни стоило, а хорошенько послушать, что ему
  скажут.
  
  ***
  
   - Итак, Салов Иван Степанович, из крестьян Липецкого уезда Тамбовской
  губернии, - прочитал штабс-капитан по