бумаге, которая лежала перед ним на
  столе, - унтер-офицер семьдесят четвертого пехотного полка, дезертировал...
  В восемнадцатом году мобилизован в Добровольческую армию, опять
  дезертировал... Член севастопольского подпольного комитета, ответственный за
  пропаганду среди солдат гарнизона... Все правильно, я нигде не ошибся? -
  Штабс-капитан поднял взгляд на Салова.
   Иван ничего ему не ответил, придав своему лицу выражение непреклонности и
  революционного героизма.
   - Не хотите мне отвечать? - доброжелательно, с легкой улыбкой на губах
  проговорил штабс-капитан. - Это просто замечательно! Вы, господин Салов,
  решили твердо держаться на допросе, ни слова не говорить этой
  белогвардейской сволочи - то есть нам с вами, господин полковник, -
  контрразведчик повернулся к человеку у окна, как бы призывая его в свидетели
  саловского героизма, - только ведь, Иван Степанович, поздно вы решили
  твердость проявлять! Вы ведь, дорогой мой, прекрасно знаете, что именно
  из-за вас арестован подпольный комитет.
   - Ложь! - истерично выкрикнул Салов, забыв, что собирался твердо молчать,
  не поддаваясь ни на какие провокации контрразведчика.
   - Отчего же? Вовсе это не ложь, - спокойно ответил штабс-капитан, - и вы
  это отлично знаете. Леля, сердечная ваша привязанность, она ведь давно на
  нас работает, и вы это знали, Иван Степанович. А ведь вы не рассказали об
  этом своим товарищам подпольщикам! Если бы не вы с Лелей, разве