разведчик, я представитель
  Военного управления при штабе армии Врангеля.
   - И чем же вы тут занимаетесь? - вскричал Слащов.
   - Вообще-то я не обязан отчитываться, но вам расскажу, - мягким, штатским
  голосом ответил Горецкий.
   Пенсне сидело на носу, и перед генералом Слащовым стоял интеллигентный
  профессор Аркадий Петрович Горецкий.
   - Так вот, миссия моя сложная. Кроме всяческих конфиденциальных
  поручений, я некоторым образом помогаю контрразведке. Вот недавно - может,
  вам докладывали? - мы арестовали в Севастополе большевистский подпольный
  комитет.
   - Знаю, - пробормотал Слащов.
   Голос его стал тише, и сам он как-то поспокойнее, очевидно, мягкая речь
  полковника Горецкого подействовала на него благотворно.
   - Как раз сейчас до вашего прихода мы с моим коллегой, - Горецкий указал
  на Бориса, причем генерал Слащов даже не обернулся, но зато Борис поймал на
  себе заинтересованный взгляд его ординарца, которого генерал называл Лидой,
  - говорили о том, что главным врагом белого движения, который причиняет ему
  едва ли не больше вреда, чем красные, является спекуляция.
   - Вот как? - вскинул брови генерал.
   - Не могу не признать, - продолжал Горецкий "профессорским" голосом, -
  что среди сотрудников севастопольской контрразведки ростки спекуляции
  расцвели пышным цветом, и среди них особенно выделяется имя упомянутого вами
  Шарова. Так что мы с вами, господин генерал, весьма солидарны во мнении
  насчет этого господина.