наклонившись:
   - С утра вызывали к самому, - он закатил глаза к небу, - к генералу
  Слащову. А как вернулся Аркадий Петрович, так сразу мне кричит, чтобы я
  немедля бежал к вам, мол, дело важное... - Ох, опять, значит, полковник
  Горецкий интригует, - вздохнул Борис. - Зачем я ему нужен?
   - Чтобы тебя, дурака, от смерти спасти! - рассердился Саенко, и Борис
  нисколько не обиделся за такие его вольные речи, потому что они с Саенко
  съели вместе не один пуд соли, Саенко не раз спасал ему жизнь.
   - Что ты, ваше благородие, все на фронт рвешься? - продолжал Саенко. -
  Все одно, рано или поздно, все кончится.
   - Я за спины товарищей прятаться не буду! - вспыхнул Борис. - Не желаю со
  всякой тыловой сволочью тут оставаться! Я не про полковника говорю, -
  опомнился он, - и не про тебя... - Россию не удержали, так неужто Крым один
  долго удержим? - продолжал Саенко, будто не слыша.
   - Это ты верно говоришь, - опомнился Борис, - сам знаю, что надеяться нам
  особенно не на что. Ладно, идем к полковнику!
   Полковник Горецкий ждал их у самовара.
   - Был сейчас у Слащова, - начал он после приветствий, - вот, Борис
  Андреич, ознакомьтесь... Приказ 22 марта 1920 года Ст. Джанкой, ј 4383 На
  фронте льется кровь борцов за Русь Святую, а в тылу происходит вакханалия.
  Лица же офицерского звания пьяными скандалами позорят имя добровольцев; в
  особенности отличаются чины дезертировавших с фронта частей.
   Все это подрывает веру в спасение