сделать это было бы гораздо труднее.
  
  ***
  
   Полк, сформированный из скопившихся в Севастополе остатков разбитых
  частей, выстроился на перроне перед погрузкой в эшелон. На Вокзальную
  площадь выехала рысью конная сотня конвоя штаба Крымского корпуса - конвоя
  штакор-3 на военном жаргоне. Спешившись, казаки конвоя растянулись редкой
  цепью, оттеснив толпу зевак, пришедших посмотреть на знаменитого Слащова.
   Раздался рев автомобильного мотора, и на площадь въехала черная машина
  командующего. Выехав на свободное от людей пространство, автомобиль
  остановился. Дверцы распахнулись. Слащов быстрым шагом направился к колонне
  отбывающих на фронт. Он шел через площадь - высокий, в длинной шинели,
  обметающей ноги при ходьбе, за ним еле поспевали казаки охраны и небольшая
  свита - дежурный адъютант, неизменный "ординарец Нечволодов" - боевая
  подруга генерала Лида, трое сопровождающих командующего офицеров. Среди них
  был и Борис Ордынцев, временно откомандированный в личное распоряжение
  Слащова.
   Генерал влез на невысокую, наспех сколоченную трибуну.
   - Здорово, братья! - загремел над площадью его громовой голос.
   - Здравия желаем, ваше... дительство! - мощно прокатился по колонне
  ответный крик полка.
   Стая галок сорвалась от этого крика с церковной колокольни и закружилась
  в блекло-голубом мартовском небе.
   - Сегодня на таком маленьком участке русской земли, как Крым, решается
  судьба нашей великой святой