вый ряд. Рядом с
  ней сосредоточенно проталкивался прыщавый гимназист в круглых металлических
  очках.
   Казалось бы, в этом не было ничего необычного, но Борису очень не
  понравилось лицо гимназиста. Если на остальных лицах в толпе было или
  простое любопытство, или восторженный патриотический энтузиазм, то на лице
  гимназиста были страх и растерянность. Лицо его подруги тоже резко
  выделялось из общего ряда, но на нем Борис увидел выражение чувств еще более
  опасных - фанатичной решимости и нервной истерической ненависти.
   Борис шагнул к адъютанту Слащова штабс-капитану Сиверсу, чтобы сказать
  ему о своих подозрениях, но в это время события на площади закрутились с
  невероятной быстротой. Совсем в другой стороне, куда Борис не смотрел,
  отвлеченный гимназистом и его подругой, в толпе зрителей раздался вдруг
  истерический женский визг:
   - Бомба! У него бомба!
   Толпа тут же пришла в движение, отхлынув от невысокого мастерового в лихо
  заломленном картузе, который размахивал гранатой, с молодецкой удалью
  оглядываясь по сторонам. Казаки оцепления бросились к нему, мастеровой
  наконец швырнул свою гранату в сторону окружавшей Слащова группы. Граната
  упала на брусчатку площади, не пролетев и половины расстояния от оцепления
  до свиты генерала, покатилась по камням. По площади прокатился крик ужаса,
  сотни глаз были прикованы к катящейся гранате, но взрыва не происходило.
   - Осечка, - спокойным голосом проговорил