олет... и тут же
  расхохотался: позади него в каменной нише проснулся обеспокоенный филин и
  теперь недовольно переступал, крутил круглой кошачьей головой и сварливо
  покрикивал: "Ух-гух-гух!"
   - Сиди, дружище, не буду тебе мешать. Теперь ты здесь хозяин, преемник
  Девлет-Гиреев. Только и подданные тебе под стать: мыши да гадюки.
   Борис последний раз взглянул на поросшие цепким кустарником руины и
  спустился к дороге. Пока он осматривал крепость, подвода, с которой он ехал,
  ушла вперед, и пришлось ее догонять. Дорога шла вдоль Сиваша по прекрасному
  твердому грунту, получившемуся от смеси песка с солью. Подводы ехали как по
  самому лучшему паркету.
   - В сторону только не ходи, ваше благородие, - предупредил Бориса
  солдат-подводчик, - влево свернешь - засосет, вправо свернешь - утопнешь.
   Такая перспектива Борису не понравилось, и он от греха подсел на подводу.
   Ровная однообразная дорога, мерный скрип телеги убаюкали его, и он сидя
  задремал. Проснулся Борис уже в темноте. Подводы остановились, солдаты
  распрягали лошадей.
   - Где мы? Приехали, что ли?
   - Приехали, ваше благородие, - подводчик смотрел на Ордынцева, усмехаясь,
  - а ты так всю дорогу-то и проспал.
   Борис спрыгнул с телеги, все тело затекло от неудобного положения, во рту
  было сухо и горчило от соленой арабатской воды.
   - Мы уж ехали-ехали, - говорил солдат, возясь с упряжью, - только бы до
  деревни доехать, на косе не ночевать, - а то уж так там нехорошо!