Начать с того, что
  здесь он не был признанным руководителем, председателем подпольного
  комитета.
   Никто не смотрел на него с уважением, граничащим с почитанием, никто не
  слушал его, внимательно ловя каждое слово. Откровенно говоря, эти заросшие,
  полуголодные, плохо одетые и отвратительно пахнущие люди вообще никого не
  слушали. Они привыкли решать все вопросы общим голосованием, и на собраниях
  побеждал самый горластый, то есть именно он и становился у них командиром.
  На свежий взгляд товарища Макара все отряды страдали обычными партизанскими
  недугами: выборным началом, самовольными налетами, отсутствием дисциплины,
  отчетности и азартными играми.
   Правда, после того, как товарищ Бабахан объединил вокруг себя несколько
  мелких отрядов и даже переименовал эти бывшие банды в Повстанческий
  советский полк, он пытался наладить кое-какую дисциплину и даже издал
  несколько приказов о строгих наказаниях, вплоть до смертной казни, за
  различные проступки и преступления.
   Но, во-первых, от благих намерений до дела, как известно, не один шаг, а
  во-вторых, лично товарищу Макару от всех изменений не было никакой выгоды.
  Хоть он и привел к Бабахану почти три десятка бойцов, его не назначили даже
  командиром взвода, потому что он не знал специфики партизанской борьбы и не
  умел вести бой в полевых условиях. Для рядовых партизан он был городским
  чужаком, а кое-кто из руководства смотрел на него косо, потому что из всех
  членов