м которого была скорбная
  серьезность.
   - Пароход был последним, - тихо продолжала она, - никто больше не мог
  спастись. Я молилась за вас.
   "Должно быть, только ее молитвы и помогли", - подумал Борис, вспомнив
  полную отчаяния толпу смертников на старом дебаркадере и черное облако,
  наплывавшее из глубины моря и обволакивающее сердце.
   Она была очень высока ростом, для того чтобы смотреть Борису в глаза, ей
  нужно было только чуть-чуть поднять голову. Сегодня в ее взгляде не было той
  бесконечной усталости, как в тот раз, на пристани в Новороссийске. Глаза не
  казались бездонными, а просто спокойными. Борис видел, что она искренне ему
  рада. Но вспоминать об их встрече ему не хотелось, потому что снова сдавило
  сердце холодом, и он вспомнил, как погружался в темную воду... Очевидно, в
  его глазах умная женщина прочла что-то, потому что мягко отняла свою руку и
  не стала ни о чем спрашивать.
   Тут Бориса буквально оттеснил в сторону неподдельно обрадованный
  Стасский.
  
  ***
  
   - О, да мы ведь встречались, - суетился Стасский. - Юлия Львовна, помните
  меня?
   Ноздри его раздувались, глаза горели, и от всей фигуры веяло горячим
  желанием охмурить, увлечь, завоевать, завладеть женщиной, причем как можно
  скорее. А также всем было понятно, что никаких особенных чувств именно к
  этой женщине он не испытывает, а просто подвалило счастье, на уединенной,
  осточертевшей всем Арабатской стрелке совершенно случайно появилась женщина,
  да