порчены, и
  захотели подойти ближе, чтобы окончательно ее уничтожить. Колзаков расставил
  по местам номера орудийных расчетов. Он дал поезду подойти на дистанцию
  прицельного огня и махнул рукой. По его сигналу обе пушки открыли огонь и
  стреляли непрерывно, пока не кончились боеприпасы. Бронепоезд тоже стрелял в
  ответ, но у красных, по-видимому, не было хорошего офицера-артиллериста, и
  точных попаданий по канонерке не случилось. Дуэль тянулась несколько
  мучительно долгих минут, потом бронепоезд задымился и ушел к Геническу.
  Наверно, он был сильно поврежден, во всяком случае больше уже не
  показывался.
   Когда бой закончился, офицеры осмотрели корабль и окружающий участок
  берега. Весь песок был вспахан, палуба усеяна осколками, но никто из людей,
  как это ни удивительно, не пострадал. Борта канонерки были пробиты в
  нескольких местах. Сильверсван поежился:
   - Впервые пришлось вести бой корабля с бронепоездом. Если бы канонерка
  была на плаву, а не на мели, она бы точно потонула.
   - Хорошо еще то, - добавил Колзаков, - что у вашего корабля очень тонкие
  борта. Снаряды бронепоезда пробивали их насквозь и взрывались в песке, не
  детонируя от удара о борт.
   К большой радости офицеров, после боя не пострадали даже ящики с вином.
   Это было прекрасное вино из царского удельного имения Абрау-Дюрсо.
   Солдаты-артиллеристы взяли ящики и потащили их к дому Мусы. Колзаков,
  провожая ящики восхищенным взглядом, сказал: