- Да, господа, это вам не татарский самогон! Отчего бы нам сегодня не
  устроить с вами небольшой праздник - отпраздновать нашу встречу и успешный
  бой... Как-никак обошлись без всяких потерь, а красным всыпали по первое
  число.
   Борис понял Колзакова: после долгих унылых дней на песчаной косе,
  заполненных бесплодными перестрелками, ссорами с поручиком Стасским и
  отвратительным тошнотворным самогоном, появление на косе новых людей, среди
  которых была красивая молодая женщина, само по себе было уже праздником. Сам
  он был на Арабатской стрелке всего вторую неделю, и то прошедшее здесь время
  казалось ему бесконечным из-за однообразия этих дней, просоленных горькими
  испарениями Сиваша.
  
  ***
  
   Они переоделись и умылись соленой водой, потому что пропахли пороховой
  гарью и орудийной смазкой. Юлия Львовна не появлялась. Колзаков бурно
  занимался приготовлениями к вечернему ужину, препирался с хозяином, отправил
  солдата в деревню за продуктами. В самый разгар, пробегая по двору, Колзаков
  вдруг остановился и застыл на месте.
   - Вот оно что! Как же это я забыл-то!
   Он обежал дом, увидел закрытое ставнями окошко комнатки, где поселили
  Юлию Львовну, потоптался неуверенно под окном, бросился было в дом, чтобы
  постучать в дверь, но укротил себя, оглянулся и тут заметил высокую женскую
  фигуру, что стояла под орехом. С этого места открывался вид на море. Юлия
  Львовна курила и смотрела вдаль невидящими глазами. Колзаков отмахнулся